Культура

В XVI-XVIII вв. чеченцы, особенно равнинные, уже имели письменность. Они пользовались арабской графикой и писали на литературном языке, так называемом «книжном тюрки», распространенном на Северном Кавказе и являвшемся языком межнационального общения.

К концу XVIII в. в эпистолярном жанре расширяется использование собственно арабского языка. Надо отметить, что письма чеченских общественных деятелей, направленные российским властям, порой достигают литературных высот, там встречается накал страстей, живая речь, сравнения, образные обороты, юмор. 

Самобытная форма чеченского литературного творчества — тептар (1907 год).

Самобытная форма чеченского литературного творчества — тептар (1907 год).

В XVIII в. в Чечне уже были исламские богословы и муллы, безусловно знакомые с восточной литературой. Образование они традиционно получали в духовных центрах Дагестана, славившихся своими учеными на всем исламском Востоке. Духовные школы для детей (при мечетях) отмечены во всех крупных селах Чечни XVIII в. Сплошь грамотной была религиозная и богатая прослойка. Одним из товаров, который охотно приобретали чеченцы, становится бумага. 
Возникает даже своеобразная политическая публицистика в виде «прокламаций» и, по выражению царских властей, «возмутительных к воровству (то есть призывающих к восстанию против царизма. — Я. А.) писем». 

Широким было знакомство чеченцев со священным Кораном. Он обильно цитируется во взаимной переписке чеченских деятелей, на него делаются ссылки, извлекаются полезные суждения политического и морально-этического характера. 

Вместе с тем, мы не знаем наличия в Чечне XVI-XVIII вв. подлинно научных систематизированных знаний. Не было по существу и научной литературы. При этом наблюдался устойчивый интерес западноевропейских историков и географов, как к Кавказу, вообще, так и к Чечне, в частности. О горских народах писали итальянские, немецкие, французские и английские авторы эпохи Возрождения. Сведения о чеченских районах — «окуках» (Аух) и «мичкизах» (Нахч-Мохк) давали при европейских дворах русские послы. Богатые сведения о политическом положении нахских владений и обществ отложились в статейных списках русских посольств XVI-XVII вв. в Грузии. Наконец, в конце XVII в. голландский автор Николай Витзен привел небольшую справку о чечено-ингушских обществах в своем географическом труде. 

В XVIII в. наибольший интерес к Северному Кавказу и Чечне начинают проявлять представители российской науки. Это были, как правило, немецкие ученые на русской службе — Готлиб Шобер, Иоганн Гербер, Якоб Рейнегсс, академики Иоганн Гюльденштедт, Фальк. Они непосредственно побывали на территории Чечни, а их труды были изданы не только на русском, но и на немецком языках. В них содержатся ценные сведения об истории, географии, хозяйстве, культуре и традициях вайнахов XVIII столетия. 

В частности, много обращений — «прокламаций» рассылалось из лагеря шейха Мансура ко всем горским народам в 1785-1791 гг. 

В XVIII в. появились и первые карты Северного Кавказа, составленные русскими географами, на которые были нанесены и нахские аулы. Чечню посещают первые европейские художники, например, Ян Потоцкий, оставивший зарисовки типов местных жителей.

В целом духовная культура чеченцев этого периода развивалась в русле устного народного творчества, отличавшегося богатством содержания, разнообразием жанров и художественных форм. Основное место в чеченском фольклоре занимали мифы (главным образом, нарт-орстхойские сказания), героикоэпические песни (илли), лирические песни, сказки, предания, пословицы и поговорки. 

Нарт-орстхойские эпические сказания чеченцев содержали темы набегов, столкновений и состязаний, благодати, богоборчества и гибели нартов. Чеченская нартиада представляет собой самобытную версию общекавказского нартского эпоса и имеет напластования различных эпох. В целом, нартский эпос, начавший зарождаться не позже I тыс. до н. э., не претерпел серьезных изменений и в эпоху позднего средневековья. 

Чеченские сказки рассматриваемого времени распадались на волшебные и бытовые. В волшебных сказках центральным героем является бедный сирота, младший брат, который вступает в борьбу со злыми великанами, с правителями и богачами и выходит победителем. Зачастую в сказках действуют храбрые юноши, совершающие длительное путешествие, сопряженное с целым рядом волшебных приключений. В целом, научные данные позволяют утверждать, что через сказки и другие фольклорные жанры народ, не имеющий письменности, веками передавал накопленный опыт миросозерцания, морально-этические правила и в притчеобразной форме воспитывал в людях социальность, умение находить выход в любой ситуации, утверждал победу добра над злом. 

Особого внимания заслуживают героико-эпические илли (песни) чеченцев, сложившиеся как жанр именно в XVI-XVIII вв. — в период роста и утверждения национального самосознания чеченского народа. 

Вопросы развития и содержания жанра илли наиболее исследованы в трудах чеченского фольклориста И. Б. Мунаева, концепции которого мы и следуем. 

В илли чеченцы провозглашали свои эстетические и этические принципы, основанные на опыте истории, на традиционных моральных ценностях. По содержанию и направленности илли распадаются на следующие циклы: патриотические песни (конфликт народного героя с поработителями); песни социального звучания (когда конфликт идет между членами одного общества); илли о военных походах и набегах; илли, посвященные дружбе (как правило, с представителями других народов) и любви. Главным героем всех илли всегда является «къант» — молодец, витязь, удалец, образец нравственных качеств. 

Героем является также первопроходец, выводящий людей из гор, он рубит на деревьях межевые отметки, ставит пограничные камни, кормит вдов и сирот, защищает новое село от вражеских набегов. Один из таких первопроходцев («Песнь о Гихо, сыне Гихи») прямо заявляет иноплеменному князю: «Ты с Чечней теперь не шути, ныне Чечня тебя не боится!» 

От простой защиты своих селений эпические герои переходят вскоре к дальним набегам на неприятелей и других богатеев, живущих далеко за Тереком. Возвратившись с добычей, обязательно взятой в бою, а только такая добыча считалась «белой, чистой», молодец распределяет ее между сирыми и убогими. 

Ориентация на достоверность изображения событий в илли зачастую бывает рельефной. Так, в ряде песен о борьбе с врагами («Илли о Сурхо и князе Мусосте» и др.) получают фольклорное осмысление события XVI-XVII вв. в пограничных районах Чечни. 

Борьба чеченцев против наступления царской России дала новое идейно-тематическое направление жанру илли. Образ удальца и воителя с богачами трансформируется в образ борца с иноземной экспансией, а его врагами уже начинают выступать не местные богатеи, а царские генералы, полковники, «пестрый» офицер, «хвостатый» солдат, «полуцарь». В ранних илли они, как и князья, изображаются обычными похитителями сельского табуна или известной красавицы, которую хотят сделать своей женой против ее воли. В соответствии с этим, старые мотивы удальства в набегах и боях за невесту начинают служить идее освободительной борьбы героев за свободу. 

Героические илли воспевают мужество, храбрость, дружбу, верность слову, нравственную чистоту, скромность, вежливость, уважение героя к женщине. Илли полны ненависти к угнетателям, из какой бы среды они ни происходили. 

Песни никогда не оскорбляют национальных чувств соседних чеченцам народов. Более того, почти в каждой из них наряду с чеченскими героями действуют кумыки, калмыки, аварцы, русские, кабардинцы, грузины, осетины и др. Даже в тех случаях, когда врагами песенных героев являются кабардинские, грузинские, кумыкские, калмыцкие и тарковские князья, царские генералы, — страны, в которых они живут, именуются уважительно: «Мать-Россия», «Мать-Кабарда», «Мать-Грузия», «МатьТарки», «Мать-Дагестан». 

В илли четко отразился народный взгляд на богатство, родовитость: ни в одной из них мерилом ценности героя не становятся его экономическое могущество или принадлежность к сильному роду. При возникновении антагонизма между героем, кичащимся своим богатством и родовитостью, и бедным, обездоленным юношей народные симпатии всегда на стороне последнего. 

Высоко ценятся в песнях героизм и нравственная чистота героя, когда они общественно необходимы, а именно: при защите от врагов или нападении на них, при оказании военной или экономической помощи нуждающемуся в ней члену общества. В илли никогда не воспеваются герои, для которых война — только средство личного обогащения и т. д. 

Лейтмотив эпоса илли — гимн человеческому разуму, предотвращающему вражду между людьми, приносящему им равноправие и свободу, реализующему стремление чеченского народа жить в мире и дружбе с другими народами. 

Следует отметить, что сложные по исполнению героикоэпические песни-илли вызвали появление профессиональных «илланчи», живших за счет исполнения песен и передававших тексты от отца к сыну. Их надо отличать от «пондарчи», также профессиональных музыкантов, но исполнявших танцевальные мелодии, лирические мелодии («ладуг! йиш») и шуточные песни («забарен йиш»). 

Заслуживает внимания также обрядовый фольклор чеченцев, который по своему назначению и функциям представляет собой две большие группы жанров произведений народного творчества: жанры, обслуживающие календарные обряды; и жанры, относящиеся к семейно-бытовым обрядам и праздникам. Отдельным жанром можно выделить лирические песни («йиш») огромной эмоциональной и художественной силы. 

Из музыкальных инструментов чеченцы знали двухструнную скрипку («1ад хьокх пондур»), горскую трехструнную балалайку («дечиг пондар»), свирель, зурну и барабан. Музыкальные произведения чеченцев имели свою национальную специфику, хотя развивались в общекавказском русле. 

Наибольшую близость фольклор чеченцев имел, конечно, с устным творчеством ингушей. В нахский фольклор также проникали произведения соседних народов, а с утверждением ислама в XVI-XVIII вв. широко развился религиозный пласт: духовный мир чеченцев, в целом, обогащается сказками, преданиями и притчами восточного мира.

Нохчийн Республик

Йойзуш йолу керланаш

Нохчийн мотт хьоьху студи

Юридически консультацеш

Членстван анкета

Соьлжа гiалан радио

Кхолламаш

Йойзуш йолу теманаш