Культура

В XVI-XVIII вв. чеченцы, особенно равнинные, уже имели письменность. Они пользовались арабской графикой и писали на литературном языке, так называемом «книжном тюрки», распространенном на Северном Кавказе и являвшемся языком межнационального общения.

К концу XVIII в. в эпистолярном жанре расширяется использование собственно арабского языка. Надо отметить, что письма чеченских общественных деятелей, направленные российским властям, порой достигают литературных высот, там встречается накал страстей, живая речь, сравнения, образные обороты, юмор. 

Самобытная форма чеченского литературного творчества — тептар (1907 год).

Самобытная форма чеченского литературного творчества — тептар (1907 год).

В XVIII в. в Чечне уже были исламские богословы и муллы, безусловно знакомые с восточной литературой. Образование они традиционно получали в духовных центрах Дагестана, славившихся своими учеными на всем исламском Востоке. Духовные школы для детей (при мечетях) отмечены во всех крупных селах Чечни XVIII в. Сплошь грамотной была религиозная и богатая прослойка. Одним из товаров, который охотно приобретали чеченцы, становится бумага. 
Возникает даже своеобразная политическая публицистика в виде «прокламаций» и, по выражению царских властей, «возмутительных к воровству (то есть призывающих к восстанию против царизма. — Я. А.) писем». 

Широким было знакомство чеченцев со священным Кораном. Он обильно цитируется во взаимной переписке чеченских деятелей, на него делаются ссылки, извлекаются полезные суждения политического и морально-этического характера. 

Вместе с тем, мы не знаем наличия в Чечне XVI-XVIII вв. подлинно научных систематизированных знаний. Не было по существу и научной литературы. При этом наблюдался устойчивый интерес западноевропейских историков и географов, как к Кавказу, вообще, так и к Чечне, в частности. О горских народах писали итальянские, немецкие, французские и английские авторы эпохи Возрождения. Сведения о чеченских районах — «окуках» (Аух) и «мичкизах» (Нахч-Мохк) давали при европейских дворах русские послы. Богатые сведения о политическом положении нахских владений и обществ отложились в статейных списках русских посольств XVI-XVII вв. в Грузии. Наконец, в конце XVII в. голландский автор Николай Витзен привел небольшую справку о чечено-ингушских обществах в своем географическом труде. 

В XVIII в. наибольший интерес к Северному Кавказу и Чечне начинают проявлять представители российской науки. Это были, как правило, немецкие ученые на русской службе — Готлиб Шобер, Иоганн Гербер, Якоб Рейнегсс, академики Иоганн Гюльденштедт, Фальк. Они непосредственно побывали на территории Чечни, а их труды были изданы не только на русском, но и на немецком языках. В них содержатся ценные сведения об истории, географии, хозяйстве, культуре и традициях вайнахов XVIII столетия. 

В частности, много обращений — «прокламаций» рассылалось из лагеря шейха Мансура ко всем горским народам в 1785-1791 гг. 

В XVIII в. появились и первые карты Северного Кавказа, составленные русскими географами, на которые были нанесены и нахские аулы. Чечню посещают первые европейские художники, например, Ян Потоцкий, оставивший зарисовки типов местных жителей.

В целом духовная культура чеченцев этого периода развивалась в русле устного народного творчества, отличавшегося богатством содержания, разнообразием жанров и художественных форм. Основное место в чеченском фольклоре занимали мифы (главным образом, нарт-орстхойские сказания), героикоэпические песни (илли), лирические песни, сказки, предания, пословицы и поговорки. 

Нарт-орстхойские эпические сказания чеченцев содержали темы набегов, столкновений и состязаний, благодати, богоборчества и гибели нартов. Чеченская нартиада представляет собой самобытную версию общекавказского нартского эпоса и имеет напластования различных эпох. В целом, нартский эпос, начавший зарождаться не позже I тыс. до н. э., не претерпел серьезных изменений и в эпоху позднего средневековья. 

Чеченские сказки рассматриваемого времени распадались на волшебные и бытовые. В волшебных сказках центральным героем является бедный сирота, младший брат, который вступает в борьбу со злыми великанами, с правителями и богачами и выходит победителем. Зачастую в сказках действуют храбрые юноши, совершающие длительное путешествие, сопряженное с целым рядом волшебных приключений. В целом, научные данные позволяют утверждать, что через сказки и другие фольклорные жанры народ, не имеющий письменности, веками передавал накопленный опыт миросозерцания, морально-этические правила и в притчеобразной форме воспитывал в людях социальность, умение находить выход в любой ситуации, утверждал победу добра над злом. 

Особого внимания заслуживают героико-эпические илли (песни) чеченцев, сложившиеся как жанр именно в XVI-XVIII вв. — в период роста и утверждения национального самосознания чеченского народа. 

Вопросы развития и содержания жанра илли наиболее исследованы в трудах чеченского фольклориста И. Б. Мунаева, концепции которого мы и следуем. 

В илли чеченцы провозглашали свои эстетические и этические принципы, основанные на опыте истории, на традиционных моральных ценностях. По содержанию и направленности илли распадаются на следующие циклы: патриотические песни (конфликт народного героя с поработителями); песни социального звучания (когда конфликт идет между членами одного общества); илли о военных походах и набегах; илли, посвященные дружбе (как правило, с представителями других народов) и любви. Главным героем всех илли всегда является «къант» — молодец, витязь, удалец, образец нравственных качеств. 

Героем является также первопроходец, выводящий людей из гор, он рубит на деревьях межевые отметки, ставит пограничные камни, кормит вдов и сирот, защищает новое село от вражеских набегов. Один из таких первопроходцев («Песнь о Гихо, сыне Гихи») прямо заявляет иноплеменному князю: «Ты с Чечней теперь не шути, ныне Чечня тебя не боится!» 

От простой защиты своих селений эпические герои переходят вскоре к дальним набегам на неприятелей и других богатеев, живущих далеко за Тереком. Возвратившись с добычей, обязательно взятой в бою, а только такая добыча считалась «белой, чистой», молодец распределяет ее между сирыми и убогими. 

Ориентация на достоверность изображения событий в илли зачастую бывает рельефной. Так, в ряде песен о борьбе с врагами («Илли о Сурхо и князе Мусосте» и др.) получают фольклорное осмысление события XVI-XVII вв. в пограничных районах Чечни. 

Борьба чеченцев против наступления царской России дала новое идейно-тематическое направление жанру илли. Образ удальца и воителя с богачами трансформируется в образ борца с иноземной экспансией, а его врагами уже начинают выступать не местные богатеи, а царские генералы, полковники, «пестрый» офицер, «хвостатый» солдат, «полуцарь». В ранних илли они, как и князья, изображаются обычными похитителями сельского табуна или известной красавицы, которую хотят сделать своей женой против ее воли. В соответствии с этим, старые мотивы удальства в набегах и боях за невесту начинают служить идее освободительной борьбы героев за свободу. 

Героические илли воспевают мужество, храбрость, дружбу, верность слову, нравственную чистоту, скромность, вежливость, уважение героя к женщине. Илли полны ненависти к угнетателям, из какой бы среды они ни происходили. 

Песни никогда не оскорбляют национальных чувств соседних чеченцам народов. Более того, почти в каждой из них наряду с чеченскими героями действуют кумыки, калмыки, аварцы, русские, кабардинцы, грузины, осетины и др. Даже в тех случаях, когда врагами песенных героев являются кабардинские, грузинские, кумыкские, калмыцкие и тарковские князья, царские генералы, — страны, в которых они живут, именуются уважительно: «Мать-Россия», «Мать-Кабарда», «Мать-Грузия», «МатьТарки», «Мать-Дагестан». 

В илли четко отразился народный взгляд на богатство, родовитость: ни в одной из них мерилом ценности героя не становятся его экономическое могущество или принадлежность к сильному роду. При возникновении антагонизма между героем, кичащимся своим богатством и родовитостью, и бедным, обездоленным юношей народные симпатии всегда на стороне последнего. 

Высоко ценятся в песнях героизм и нравственная чистота героя, когда они общественно необходимы, а именно: при защите от врагов или нападении на них, при оказании военной или экономической помощи нуждающемуся в ней члену общества. В илли никогда не воспеваются герои, для которых война — только средство личного обогащения и т. д. 

Лейтмотив эпоса илли — гимн человеческому разуму, предотвращающему вражду между людьми, приносящему им равноправие и свободу, реализующему стремление чеченского народа жить в мире и дружбе с другими народами. 

Следует отметить, что сложные по исполнению героикоэпические песни-илли вызвали появление профессиональных «илланчи», живших за счет исполнения песен и передававших тексты от отца к сыну. Их надо отличать от «пондарчи», также профессиональных музыкантов, но исполнявших танцевальные мелодии, лирические мелодии («ладуг! йиш») и шуточные песни («забарен йиш»). 

Заслуживает внимания также обрядовый фольклор чеченцев, который по своему назначению и функциям представляет собой две большие группы жанров произведений народного творчества: жанры, обслуживающие календарные обряды; и жанры, относящиеся к семейно-бытовым обрядам и праздникам. Отдельным жанром можно выделить лирические песни («йиш») огромной эмоциональной и художественной силы. 

Из музыкальных инструментов чеченцы знали двухструнную скрипку («1ад хьокх пондур»), горскую трехструнную балалайку («дечиг пондар»), свирель, зурну и барабан. Музыкальные произведения чеченцев имели свою национальную специфику, хотя развивались в общекавказском русле. 

Наибольшую близость фольклор чеченцев имел, конечно, с устным творчеством ингушей. В нахский фольклор также проникали произведения соседних народов, а с утверждением ислама в XVI-XVIII вв. широко развился религиозный пласт: духовный мир чеченцев, в целом, обогащается сказками, преданиями и притчами восточного мира.

Вышел за пятнадцать (Пхийтара ваьлла)

В древности у чеченцев  существовало несколько возрастных ступеней, определяющих этапы формирования зрелого возраста у ребенка: до 7  лет – «бер» («ребенок»),  с 7 до 15 – «жима стаг, кхиазхо» («молодой человек, подросток») и с  15 лет – «стаг»(« мужчина»).

"Хьайн к1ант ворх1 шо кхаччалц  хьаста, ворх1ера пхийта шо кхаччалц ваца ве, пхийта шо кхаьчча накъост ве" – («Своего сына до 7 лет ласкай, с 7 до 15 приучай к труду, после 15 делай из него товарища»). 

Именно с 15 лет молодой человек считался полноправным мужчиной : выполнял многие мужские работы, мог посещать собрания («пхьог1ане хотта») и высказывать свое мнение, имел право отделиться и заводить свою семью и т.д. , т.е получал все права и привилегии полноправных членов своей общины и имел право поступать по своему разумению.

Ежегодно проводился и специальный обряд посвящения в мужчины (своего рода экзамены). Перед посвящением юноши должны были пройти целый ряд испытаний (игры, скачки, джигитовка, выявлений знаний обычаев и традиций народа и другие навыки и т.д.), которые помогали определить качества претендента на право ношения имени мужчины: ум, смелость, силу и ловкость, зоркость глаза и т.п.

К этим экзаменам юноши готовились целый год.  Лица, прошедшие все испытания с достоинством, в праздничной обстановке получали имя мужчины. Те же, кто не выдержал, готовились к экзамену уже в следующем году. Тому, кто трижды не преодолевал испытания, прилюдно  присваивалось звание "ленивца" и он, как правило, не пользовался уважением у односельчан.

Существовал также обычай,  по которому 15-16 летний чеченец, выдержавший экзамены с честью, шел с подарками к своему дяде по материнской линии и тот одаривал его конем, после чего юноша считался повзрослевшим в полной мере и настоящим джигитом.

Видимо, данный возрастной ценз (15 лет), лишь после достижения которого юноша имел право принимать самостоятельное решение и поступать по своему разумению, и послужил внеязыковым фактором образования нескольких новых  приобретенных значений данного выражения:

 1. Возраст наступления зрелости и гражданской активности.

 2. Появление безудержной активности.

 3. Своевольничать, поступать по своему желанию.

Примеры употребления:

Х1ай гора к1ант я1! Де ма эша хьан дайчу дег1ан! Мохь хьокхура кест кеста кечийчу нахах цхьамма. - Хьан де сара, лела кха тахана пхийтара ваьлча санна-м! Де ма оьшийла хьо берзан, ма к1ант а ву !

Знание родного языка – путь к процветанию народа!

Почти восемь лет назад, в 2007 году, на территории Чеченской Республики официально вступил в силу закон «О языках в Чеченской Республике» (Закон ЧР № 16 рз от 25.04.2007 г.). Тем самым в истории дальнейшего развития чеченского языка должен был наступить совершенно новый – качественно новый этап.

В законе, как и в Конституции ЧР, подтверждается, что «государственными языками Чеченской Республики являются русский и чеченский языки» (ст.2 п. 1). Вместе с тем отмечено, что «официальное делопроизводство в государственных органах Чеченской Республики, учреждениях и организациях ведется на государственных языках Чеченской Республики (ст. 12 п. 1). Тексты документов (бланков, штампов, штемпелей) и вывесок с наименованиями государственных органов, учреждений, организаций в Чеченской Республике, в соответствии с этим законом, должны оформляться на чеченском и русском языках, а в необходимых случаях и на иных языках народов Российской Федерации с учетом интересов местного населения» (ст. 12 п. 2).

Применение языков во всех сферах деятельности в законе подробно расписано. Отрадно отметить в этой связи, что впервые законодательно подтверждается право на «свободный выбор языка научных работ. В сфере науки создаются условия для расширения применения чеченского языка» (ст. 18). Важно отметить и то, что впервые законодательно подтверждено: «язык является основой и средством воплощения и развития национальной культуры» (ст. 19 п. 1), причем не только на территории самой республики. В законе сказано: «Чеченская Республика на основании соглашений с другими субъектами Российской Федерации оказывает содействие развитию чеченского языка и культуры на территориях данных субъектов. Принимает участие в подготовке национальных кадров, в обеспечении учебной, художественной, научной и иной литературы, в распространении периодической печати, подготовке теле- и радиопередач для них» (ст. 19. п. 2).

Говоря о необходимости написания наименований географических объектов, оформления надписей и иных указателей на чеченском и русском языках, закон подчеркивает, что «в Чеченской Республике бережно сохраняются традиционные местные названия (названия населенных пунктов, рек, озер, улиц, площадей, административно-территориальных единиц и т. п.), имеющие историческую и иную ценность» (ст. 20 п. 2). Следует напомнить, что в нашей республике все еще много населенных пунктов имеют одни официальные названия, оставшиеся нам в наследство от СССР, а в народе – совсем другие. И закон поручает органам исполнительной власти привести в соответствие с законодательством написание наименований географических объектов, оформление и поддержание в надлежащем порядке надписей, дорожных и иных указателей.

Еще один важный шаг в повышении статуса чеченского языка – статья 21 закона. Приведем полностью оба ее пункта:

«1. Чеченская Республика во внешнеэкономической деятельности использует государственные языки Чеченской Республики и язык (языки) соответствующей стороны.

2. Соглашения об осуществлении внешнеэкономических связей, заключаемые Чеченской Республикой в пределах предоставляемых законодательством Российской Федерации полномочий, оформляются на государственных языках Чеченской Республики и на языке другой договаривающейся стороны либо на иных языках по взаимной договоренности сторон».

В законе ни в коей мере не ущемляются языки народов, проживающих в Чеченской Республике. Для них также предусматриваются все права по использованию и развитию своих языков как носителей национальных культур.

Особого внимания заслуживает в законе статья 7 «Право на выбор языка воспитания и обучения». Это право означает, что каждый проживающий в республике гражданин имеет возможность свободного выбора языка воспитания и обучения (п. 1), причем «имеет право на получение основного общего образования на родном языке», однако с оговоркой: «в пределах возможностей, предоставляемых системой образования» (п. 2). Следующий пункт более конкретен: право «на получение основного образования на родном языке обеспечивается созданием необходимого числа соответствующих образовательных учреждений, классов, групп и условий для их функционирования» (п.3). И, наконец, еще один важный пункт статьи: «Право выбора образовательного учреждения с тем или иным языком обучения и воспитания ребенка принадлежит родителям или лицам, их заменяющим» (п. 5).

В этой связи хочется напомнить не соответствующее действительности утверждение, имеющее хождение среди некоторой части населения, что 90 % родителей против введения обучения на родном языке… Мы не знаем, на каких исследованиях основано данное заключение, не можем также ни подтвердить, ни опровергнуть его. Но одно можно сказать с полной уверенностью: если даже 50 % родителей не осознают значения перевода начальной школы на родной язык обучения и не представляют себе всех его положительных сторон, то чеченский язык действительно находится на грани: или он станет языком национального духовно-нравственного и научно-образовательного возрождения чеченского народа, или и дальше будет деградировать и в конце концов исчезнет, как прочат ему медленное отмирание в числе еще двух тысяч языков в мире(прогнозы ЮНЕСКО – авт.). И родители наших детей не совсем виноваты в том, что так думают: к сожалению, в общеобразовательных учреждениях абсолютно не работают с родительской общественностью, разъясняя преимущества обучения детей на раннем этапе на родном языке, наоборот, пугают тем, что, мол, дети не овладеют в достаточной мере русским языком, а значит, у них не будет перспектив в дальнейшем развитии как личностей. И в этом – наша беда…

Каждый закон, как известно, только тогда становится действенным инструментом бытия, когда он подтвержден материально. И в законе о языках специальная статья посвящена именно финансовой составляющей – это статья 5: «Правительство Чеченской Республики разрабатывает, а Парламент Чеченской Республики утверждает республиканские целевые программы сохранения, изучения и развития языков в Чеченской Республике» (п. 1). «Средства на финансирование республиканских целевых программ … предусматриваются в законе о республиканском бюджете Чеченской Республики на очередной финансовый год» (п. 2).

Кстати, о программе.

Проект Государственной программы по сохранению, изучению и развитию государственных и других языков в Чеченской Республике на 2015-2024 годы был подготовлен Академией наук Чеченской Республики (исполнитель – как ни странно! – кандидат математических наук С. Умархаджиев) в марте 2014 года. Проект был одобрен Главой Чеченской Республики Р. А. Кадыровым 24.04.2014 г. на совещании с Руководителем Администрации Главы и Правительства ЧР М. Даудовым, министром образования и науки ЧР И. Б. Байхановым, министром культуры ЧР Х-Б. Дааевым по представлению министра ЧР по национальной политике, внешним связям, печати и информации Ш. В. Жамалдаева.

В тот же день – 24.04.2014 г. – Главой Чеченской Республики Р. А. Кадыровым был подписан Указ № 48 «О создании Экспертного совета по дальнейшему развитию чеченского языка, оценке художественной литературы и иных печатных изданий на чеченском языке при Главе Чеченской Республики», в который вошли представители общественной, научной и творческой интеллигенции республики. Первое заседание Экспертной комиссии было посвящено определению неотложных мер в дальнейшей реализации языковой политики в Чеченской Республике в свете реализации статьи 10 Конституции Чеченской Республики и Закона Чеченской Республики «О языках в Чеченской Республике», в результате чего указанный проект Государственной программы по сохранению, изучению и развитию государственных и других языков в Чеченской Республике на 2015-2024 годы, подготовленный Академией наук Чеченской Республики в соответствии с рекомендациями Экспертного совета и министерства ЧР по национальной политике, внешним связям, печати и информации, был рекомендован к утверждению.

Дальнейший путь «Проекта», одобренного Главой Чеченской Республики Р. А. Кадыровым и Экспертным советом по дальнейшему развитию чеченского языка, оценке художественной литературы и иных печатных изданий на чеченском языке при Главе Чеченской Республики (председателем которого согласно Указу № 48 от 24.04.2014 г. также является Глава Чеченской Республики Р. А. Кадыров, а его заместителями – министр ЧР по национальной политике, внешним связям, печати и информации Ш. В. Жамалдаев, министр образования и науки ЧР И. Б. Байханов и Президент Академии наук ЧР Ш. Гапуров), пролегал через министерство экономического, территориального развития и торговли ЧР, министерство финансов ЧР, секретариат заместителя Председателя Правительства ЧР А.М. Магомадова, и в итоге мы получили проект Подпрограммы «Развитие чеченского языка на 2015-2020 годы» Государственной программы Чеченской Республики «Развитие образования Чеченской Республики на 2014-2020 годы», который совершенно не отражает принципиальные цели и задачи, намеченные в первоначальном варианте проекта, одобренного и рекомендованного на высоком уровне.

Ребенок с молоком матери начинает познавать мир. Первые слова ласки от матери он слышит на родном языке. Еще не умея говорить, он улавливает эти самые родные, самые приятные звуки от той, которая по воле Всевышнего произвела его на свет и кормит грудью. И не удивительно, что одно из первых его слов – «Нана». В дальнейшем, познавая мир, он удовлетворяет свое любопытство через все новые и новые, доселе неизвестные ему слова родной речи. И тут, на самом интересном этапе, в семь лет мы бросаем его в омут чужих, непонятных ему звуков и словосочетаний, заставляя дальнейшее познавание мира проходить на другом, неизвестном ему русском языке (пусть читатель поймет правильно: мы ничего не имеем против русского языка – государственного языка российского государства, гражданами которого мы являемся). Прерывая и ломая таким образом логическое развитие неокрепшей психологии малыша, мы отрываем его от собственных корней – познания и закладки в памяти на всю дальнейшую жизнь основ мироздания человека: кто я, откуда я, в чем мое своеобразие и самобытность, каковы должны быть мои взаимоотношения с братом или сестрой, отцом или матерью, дедушкой или бабушкой, с соседями и родственниками, миром и вселенной…

У большинства малых народов России издавна не стоит вопрос об обучении детей в младших классах на своих родных языках. Да и у нас в 20-30-х годах ХХ века был наработан определенный опыт, который прервался в результате выселения народа в феврале 1944 года. С возвращением на родину в 1957 году мы, как самые «патриотичные представители единого советского народа», «добровольно отказались» от собственного языка как языка обучения в начальной школе, в результате чего пришли к событиям осени 1991 года. Представителей передовой интеллигенции, в 60-х годах прошлого века на высоких трибунах (Абузар Айдамиров – на республиканском совещании работников просвещения, Ахмад Сулейманов – на подобном же совещании в Москве) доказывавших необходимость обучения детей с первого класса на своем материнском языке, высокие чиновники – выходцы из нашего же народа – обвинили в национализме! Тогда же, с подачи и по инициативе тех же «радетелей о благе народа» от компартии, начались публичные выступления и письма в высокие инстанции наших же сверхэмансипированных и современных матерей о том, что их детям чеченский язык не нужен, лучше добавьте в школьной программе часы для русского языка…

К чему привело подобное недальновидное стремление несчастных людей, по объективным и субъективным причинам лишившихся своих корней, мы воочию наблюдали в дальнейшие десятилетия. Выросли целые поколения с прочерком в графах «родной язык» и «родная литература» в аттестатах о среднем образовании, и даже, на свое несчастье, гордились этим. А пришедшая вслед за этим новая, истинно «народная» власть начала 90-х годов и вовсе постаралась перечеркнуть весь путь, пройденный чеченским языком за 70 лет, одним росчерком пера: указом о переводе чеченской графики на латинскую основу.

Что имеем сегодня?

А имеем мы плачевное наследие. В школах республики (пусть меня простят работники образования) обучение чеченскому языку ведется хуже, чем в советский период нашей истории. В иных школах отдаленных сел в роли учителей выступают вчерашние школьники, сами не имеющие никакой подготовки. В техникумах, колледжах и вузах формально ведется чеченский язык на различных отделениях и факультетах, отведенные для этого часы рассчитаны только на один семестр (даже обучение иностранному языку ведется в течение 4 семестров). Преподавание зачастую ведут психологи, педагоги, специалисты русского языка. Нет разработанных на высоком методическом уровне единых программ для студентов технических факультетов. А что уж говорить о школьной базе студента, если он диктант на первом курсе вуза пишет со 100-150 ошибками!..

Если мы действительно хотим учить, развивать и знать свой родной материнский язык, если на деле, а не на словах хотим кардинально изменить ситуацию с обучением чеченскому языку хотя бы будущие, подрастающие поколения народа, то для этого есть только один путь – переход в начальной школе к полному обучению на чеченском языке с изучением русского языка как предмета. Мне снова возразят, что не надо спешить, что мы еще не подготовили материальную и методическую базу, что не написали достойные учебники, что не провели подготовку и переподготовку учителей и т. д. и т. п. Однако подобная демагогия продолжается десятки лет, и завершить ее, наконец, необходимо, по нашему мнению, одним волевым решением.

Есть и другая, наиболее важная сторона у этой медали – истина, не требующая доказательства: только тот представитель своего народа, который на достаточном уровне знает свой родной язык, является истинным носителем традиций и адатов этого народа, настоящим патриотом своего отечества, морально устойчивым и духовно богатым гражданином своей страны.

Наше духовно-нравственное обнищание, происходящий разрыв родственных и дружеских связей между людьми в угоду меркантильным и чисто материальным интересам, отступление от норм и канонов ислама в повседневном поведении и взаимоотношениях друг с другом, отход от вековых этических ценностей народа мы оправдываем прошедшими на нашей земле военными действиями и их последствиями. Но это только субъективные причины. Мы никак не хотим объективно взглянуть вглубь, в корень этих явлений. А корень – все в том же языке, в незнании и нежелании знать свой собственный язык, язык своих предков, который они лелеяли, развивали и донесли до нынешних поколений, не зная сегодняшней грамоты и не имея сегодняшних цивилизованных возможностей. Ныне мы дошли до грани пропасти, из которой, если сделаем последний шаг, уже не выберемся, а станем «последними из ушедших».

Об этой грани не устает повторять Глава Чеченской Республики Р. Кадыров (честь и хвала ему за это!). О грани, которая отдаляет нас от пропасти безнравственности и полной деградации как нации. Не Рамзан Кадыров должен был нас призывать одуматься, у него и других важных государственных забот достаточно. Наоборот, мы, столько десятилетий сопротивлявшиеся давлению со стороны власть имущих, пытавшихся заставить нас отказаться от лучших традиций и адатов, от чистой и праведной религии, от всего истинно национального и самобытного, должны были сами выступать инициаторами духовного самоочищения.

Вся история человечества показывает и доказывает, что тот или иной народ к великому процветанию и прогрессу приходил только тогда, когда развивал свой язык, традиции и нравы, когда расцветал духовно, отталкиваясь от развития и познания собственного языка. Без духовного начала нет и не может быть материального развития. Мы не имеем в виду простое материальное обогащение отдельных людей, примеры которого, несмотря на военные и поствоенные катаклизмы последних лет (часто – даже благодаря им), еще недавно наблюдали, а говорим о материально-техническом развитии всего народа через образование и духовность.

Мы уже семь лет, как сказали в начале, живем в реалиях Закона Чеченской Республики «О языках в Чеченской Республики». Однако мало что сделали за это время в целях его реализации, его практического применения в повседневной жизни. Даже несмотря на то, что уже несколько лет подряд 25 апреля на высоком уровне и широко празднуем День чеченского языка, учрежденный указом Главы Чеченской Республики Р. А. Кадыровым.

Однако День чеченского языка не должен стать праздником одного дня в году. Подготовку к следующему дню важно начинать на следующий же день после очередного праздника. И так – в течение всего года. Из года – в год. Только в этом случае результаты нашего сегодняшнего труда будут наблюдать завтрашние поколения, что и обеспечит народу достойное будущее.

«Как океан безбрежный, богат язык чеченский…» – сказал в своем известном стихотворении «Ненан мотт» («Язык матери») народный поэт Шайхи Арсанукаев. Именно к такому познанию и осознанию собственного языка нам и нужно стремиться.

И все же, думается, закон о языках, который номинально существует в республике уже семь лет, наконец даст импульс научной и творческой интеллигенции на усиленную работу по дальнейшему изучению и развитию чеченского языка, органам исполнительной и законодательной власти – возможность доказать свою преданность интересам народа.

{chechen_republic}

{popular_news}

{chechen_lang_studio}

{legal_advice}

{anket}

{groz_radio}

{presentation}

{cloud}